Камертон № 8

ЗАРУБЕЖНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

ВОСПОМИНАНИЯ О ШВЕЦИИ

 

Стокгольмская опера

         Если бы не вызов от дочери, которая уже два года живет и работает в Стокгольме, мне бы и в голову не пришло думать о поездке в Швецию. Другое дело – Париж, Вена, Рим или Венеция! У многих представителей моего поколения память очень прочно хранит строчки из «Стихотворения  о советском паспорте» В.Маяковского:
«И не повернув
головы качан
и чувств
никаких
не изведав,
берут, 
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов».
Как те чиновники на границе, я совершенно равнодушно воспринимала всякого рода информацию о Швеции, и, как выяснилось, напрасно.
Удивительная красота и потрясающая чистота поразили сразу же. Северная природа не может не привлекать выступающими монументальными каменистыми кручами, густыми хвойными массивами, свежей зеленью травянистых папоротниковых ковров. В конце лета, как впрочем, в начале его и в середине, не было изнуряющей жестокой жары. Приятная прохлада (+12° утром и +17° днем), короткие редкие дожди  воспринимались как долгожданная материализация мечты. Чистейший воздух опьянял, свежий морской ветер неизменно бодрил и звал к движению. Стокгольм не случайно называют красавцем на воде: если Вы когда-либо побывали в этом райском уголке, то непременно захотите вернуться туда.
В исторических хрониках первое упоминание о Стокгольме, помимо саг о викингах, встречается в 1252 году (время правления Ярла Биргера).  В переводе со шведского первая часть названия столицы (Stok) означает бревно (кол, свая), а вторая (holm) – холм (маленький остров). Древнее русское название Стокгольма – Стекольна – указывает как на остров в проливе Сток, так и на стекольное производство в нем. На дипломатов Ивана Грозного оконные стекла произвели большое впечатление, ведь в России в оконные рамы многие годы вставлялась слюда.
Этот старинный средневековый город реально расположен на 14 островах. Однако сегодня здесь органично сочетается древность и самые новые архитектурные идеи. На карте Стокгольма 2010 года, которую свободно можно взять в любом центре обслуживания туристов, указаны 74 музея, которые Вам предлагают посетить. К музейным проспектам стоит присмотреться внимательнее, потому что в них указаны дни и часы работы, праздники и выходные (обычно это понедельник) и другие отдельные моменты (время, в которое посещение музея оплачивается по минимальной цене или объявляется свободным для всех желающих). Практичный совет знакомых в Швеции – купить карточку туриста, с которой Вы получаете возможность посещать музеи и выставки, а также пользоваться городским транспортом (метро, автобус, трамвай и речной трамвайчик). Окончательный же выбор – смаковать лучшее или мчаться со всех ног познавать прекрасное – решение индивидуальное.
Скорее всего, покажутся неожиданными музеи таможни, полиции, почтовый, спортивный и монетный, музей вина и спирта, табачный музей и некоторые другие. Музей средневековья – один из немногих, что открыт для свободного посещения. Восковые манекены создают в нем удивительное ощущение присутствия людей из прошлого: это монахи, возделывающие огородные грядки, женщины, занятые на кухне, торговцы хлебом и непослушные дети. В сравнении с московским подземным музеем архитектуры, музей средневековья в Стокгольме больше и богаче.
Королевский музей Густава III ярко представляет динамику роста царских апартаментов от древнего убежища-крепости до роскошного дворцового комплекса. Спроектированный Некодимусом Тессином-младшим в стиле итальянского барокко, дворец был воздвигнут в 1754 году на руинах старого королевского замка (трех корон), сгоревшего в пожаре 1697 года. Именно здесь ежедневно в полдень проходит торжественная церемония смены караула, включая конный эскорт. Зал правительственных заседаний, палаты Рыцарского ордена, сокровищница, где хранятся регалии многих поколений шведских монархов, королевские покои с красочным интерьером XVIII-XIX столетий составляют его драгоценную экспозицию, рационально разделенную на четыре отдельных музея.
Современное правительство (в стране сохраняется конституционная монархия) располагается в Дроттнингхольме (в переводе со шведского – остров королевы), который еще называют шведским Версалем (сходство очевидно). Эта резиденция, состоящая из двух дворцов, включая Китайский павильон, королевского театра, художественной студии Э.Лундквиста и огромного парка, в определенные часы также открыта для посещения.
Традициям, повседневной жизни и работе шведов, начиная с XVI века и до современности, посвящена экспозиция Северного музея (Nordiska museet). Одежда, мебель, посуда, праздничное застолье и похоронный ритуал представителей разных сословий демонстрируются с комментариями аудиогида (предусмотрен и русский вариант).
Музейно-парковый комплекс «Скансен» (название произошло от находившейся неподалеку небольшой крепости, где молодые наследники королевской фамилии обучались военному делу; skans по-шведски – укрепление) в одном из Интернет-ресурсов  называется «Швеция в табакерке». Это определение схватывает самую суть явления: уникальность данного этнопарка, расположившегося на огромной площади (30 га) в центре Стокгольма, в собрании домов и построек, характерных для страны на протяжении трех столетий. Здесь расположены более 150 домов и усадеб XVIII-XX веков. В них сохранена обстановка, показывающая, как жили в те времена люди различного социального происхождения. Для разных участков Скансена (северного, восточного и других) специально привозились земля, растительность и животные, населяющие их. «Изюминка» подобного музея под открытым небом (а после шведского проекта так стали называть все аналогичные случаи) – смотрители домов, одетые в костюмы соответствующей эпохи, которые могут провести посетителей по комнатам и рассказать об экспонатах.
Самый необычный музей Стокгольма – «Васа» (имя первого шведского короля). 10 августа 1628 года корабль с таким названием затонул в день своего первого рейса из-за неточных расчетов при спешном строительстве и ветреной погоды в день его выхода в море. А через три столетия, в 1961 году, когда мир открывал для себя космос, шведы подняли его со дна Балтики и бережно реставрировали. В специально оборудованном кинозале музея (Vasamuseet) с определенной периодичностью демонстрируется фильм (на английском, немецком и шведском языках), в котором рассказывается об этой кропотливой и сложной работе.

 Национальный музей обладает богатейшей коллекцией живописи, в которой выделяются полотна Г.Гольбейна-младшего, Л.Кранаха-старшего, Ф.Буше, Ж.Фрагонара, А.Ватто, Э.Дега. Работами А.Матисса, С.Дали, П.Пикассо, Ж.Брака, К.Малевича, В.Кандинского, В.Татлина, А.Родченко гордится музей современного искусства.

 Но если картины и скульптуры Национального музея, действительно, радуют глаз, то про экспозицию современного музея живописи сказать такое сложно. Хотя искусство там фонтанирует в буквальном смысле: перед входом в основной павильон прямо на улице расположены оригинальные живописно-скульптурные объекты Франа Крике, Ника де Сант Фалле (Франция) и Жана Тинквели (Швеция), которые, будучи оснащенными специальными механизмами, периодически выпускают струи воды. Название «Парад фантазии» как нельзя лучше подходит к этому комплексу!

 Присмотревшись к «Четырем элементам» Александра Калдера (США), замечаешь их неторопливое движение. Картина С.Дали – единственная, но какая! «Тайна Вильгельма Телля» завораживающе загадочна. Комментарии о ней крайне редки: главный герой, оснащенный старинным орудием типа арбалета, внешне напоминает В.И. Ленина (те же борода, кепка и характерный прищур), намечены и останки кровавой жертвы в виде разорванной печени.

По уродливым лицам и фигурам моделей можно только догадываться, сколько претензий было к женщинам у П.Пикассо, а всевозможные идеи по поводу их красоты все-таки ощущаются как культурологические реверансы. Более симпатичны аппликации позднего А.Матисса, полные ярких красок и подвижных линий.
Больше ста лет в Стокгольме существует музей музыкальных инструментов, разместившийся в здании старой пекарни «Корона». Основой его экспозиции явилась коллекция Рудольфа Нидаля. Ее современный фонд – около 550 редких инструментов, в том числе 75 старинных клавишных (клавесинов, клавикордов, органов и других).

 Особенно хорошо представлен музыкальный период западного искусства 1600-1850 годов. Коллекция деревянных духовых широко известна в международных музыкально-исторических кругах. Большую ценность представляют автографы (ноты и письма) Моцарта, Бетховена, Шумана, многих скандинавских композиторов. Отдельный зал посвящен Дженни Линд, знаменитой в музыкальной истории как «шведский соловей». Конечно, есть и уголок группы «АВВА» («АББА»). На многих инструментах (арфа, цимбалы, бонги, электрогитара, ударная установка, электроорган, колокола, терменвокс и еще целый ряд экспериментальных образцов, включая духовые из резиновых шлангов, ударные из металлических ключей и другие сюрпризы) посетителям разрешается играть. В остальных случаях тембры экспонатов продублированы аудиозаписями, которые можно прослушать, надев наушники (аудиозаписи также прилагаются к экспонатам театра марионеток).
Индийских демонов, африканские, итальянские, болгарские, немецкие, хорватские, молдавские маски и выставку костюмов русского дягилевского балета можно было увидеть в величественном  дворце, построенном в начале ХХ века. В расположившемся здесь музее танца работает кинозал. Здесь в конце августа в рамках плановой ретроспективы демонстрировались видеозаписи балетных работ Дж.Баланчина, где мне и удалось посмотреть «Блудного сына» С.Прокофьева, «Стойкого оловянного солдатика» на музыку Ж.Бизе и другие миниатюры в исполнении М.Барышникова, К.фон Арольдиген, М.Эшли и New York City Ballet.
Конечно же, в Стокгольме я мечтала попасть в Королевскую оперу (Kungliga Operan), и эта мечта сбылась. Роскошный Королевский Оперный театр с 1935 года  находится под охраной памятников архитектуры как здание, являющееся стилизацией позднего итальянского Ренессанса. Театр расположился в  центре Стокгольма, на восточной стороне площади Густава Адольфа (Gustav Adolfs torg). Самой богатой в нем комнатой является «Золотое фойе», украшенное потолочной живописью, хрусталем и позолотой. Обычные посетители театра не попадают сюда, как и во многие другие помещения. Другое дело, если Вы записываетесь на специальную экскурсию! Тогда гид сопроводит Вас по личным монаршим апартаментам, включая королевскую музыкальную комнату, покажет репетиционные, костюмерные и даже выведет на сцену.

 Первая столичная оперная труппа была создана королем Густавом III. Премьера «Tитуса» Карла Стенборга состоялась в Стокгольме 18 января 1773 года (это была первая опера, исполненная в Швеции на шведском языке). Сначала оперные представления шли в разных помещениях. Специальное здание музыкального театра было открыто в 1782 году, а его новая современная сцена появилась в конце XIX столетия. Первый Стокгольмский оперный театр – работа архитектора Карла Фредерика Аделькранца.

 Музыкальный театр стал местом проведения общественных балов и карнавалов, и в эти дни он был открыт для всех желающих (за небольшую плату): обязательным условием было наличие маски на лице посетителя. Именно в холле оперного театра Густав III, страстный поклонник и покровитель искусства, встретил свою судьбу: во время маскарада 16 марта 1792 года, он был ранен Джекобом Йоханом Анкарстрёмом и умер несколько дней спустя (именно этот случай вдохновил Верди на написание оперы «Бал-маскарад»). После смерти короля музыкальный театр был закрыт до 1 ноября 1792 года. Сын Густава III, король Густав Адольф IV Шведский, не любил оперу. Видимо из-за убийства своего родителя он негативно относился к тому факту, что сцена, где был смертельно ранен его отец, использовалась как место для развлечений. Через некоторые время он окончательно решил закрыть театр, который стал вновь доступным для зрителей только в 1809 году (после свержения монарха).
Первые наиболее значительные образцы шведской оперы – это «Дидона и Эней в Карфагене» Йозефа Мартина Крауса и «Кора и Алонзо» Иоганна Готлиба Наумана. На следующем этапе важными были оперные постановки «Севильского цирюльника» Дж.Паизиелло и «Ричарда Львиное Сердце» А.Гретри. «Волшебная флейта» В.А.Моцарта впервые была показана в Стокгольме в 1812 году (уже после того, как в этом театре  состоялись представления «Дон Жуана» и «Похищения из сераля»). Премьеры «Свадьбы Фигаро» В.А.Моцарта (январь 1821 года) и «Волшебного стрелка» К.М.Вебера (апрель 1823 года) в столице Швеции продолжили дальнейшие представления «великих опер», среди которых «Фиделио» Л.ван Бетховена, «Севильский цирюльник» и «Турок в Италии» Дж.Россини, «Лючия де Ламмермур» Г.Доницетти, «Норма» и «Сомнамбула» В.Беллини. Все они были исполнены до 1850 года. Из произведений собственно романтической шведской оперы показательным стало сочинение Андреаса Рэндала «Люди Вормланда», премьера которого с огромным успехом прошла в марте 1846 года. Эта популярная в стране музыкальная комедия и в 1997 году была показана в Стокгольмской опере 842 раза. Кроме того, большим признанием пользовалась опера И.Г. Наумана «Густав Васа»: вплоть до начала ХХ века это произведение, написанное немецким композитором, ценилось как шведская национальная опера.
Знакомство с опусами Верди началось с премьеры «Макбета», состоявшейся в 1852 году. Первыми операми Р.Вагнера, поставленными в Стокгольме, стали «Риенци» (1863) и «Летучий голландец» (1872). С 22 марта 1878 года более чем успешно складывается сценическая история «Кармен». Творение Ж.Бизе – главный рекордсмен сцены: опера прозвучала здесь уже 1400 раз, и этот показатель не смогли преодолеть никакие другие самые лучшие произведения музыкального театра.

Постановки «Отелло» Дж.Верди и «Сельской чести» П.Масканьи в 1890 году были последними в истории оперного театра, созданного Густавом III. В 1892 году на том же месте было заложено новое современное здание музыкального театра. Архитектор Аксель Андерберг решил его проект в неоклассическом стиле. Пока шло строительство, музыкальные спектакли в течение семи лет шли на сцене театра в Блейсенхольме. Именно здесь состоялись премьеры «Проданной невесты» Б.Сметаны, «Валькирии» Р.Вагнера, «Фальстафа» Дж. Верди и «Паяцев» Р.Леокавалло.
Новый оперный театр был открыт 19 сентября 1898 королем Оскаром II представлением шведской оперы «Эстрелла де Сориа» Франца Бервальда. В ХХ веке Стокгольм услышал оперы Дж.Пуччини «Богема» (1901) и «Тоска» (1904). В феврале 1907 года на сцене театра впервые полностью была исполнена тетралогия Р.Вагнера «Кольцо нибелунга», а в 1908 – прозвучала «Саломея» Р.Штрауса. Знаменитые балеты П.И.Чайковского стали известны здесь только в ХХ веке: премьеры «Щелкунчика», «Спящей красавицы» и «Лебединого озера» состоялись соответственно в 1929, 1942 и 1953 годах. В настоящее время в Швеции они также популярны, как и во всем мире. Национальная опера в ХХ веке представлена произведениями Ингвара Линдхольма («Пьеса мечты») и Свена Дэвида Сандстрома («Город»).
История Стокгольмского музыкального театра оперы и балета связана с такими замечательными мастерами, как А.Бурнонвиль, Ж.Новерр, Ф.Тальони. На его сцене танцевали А.Дункан, А.Павлова, М.Фокин. «Золотые голоса» Швеции – Юсси Бьёрлинг, Биргит Нильсон, Сигургд Бьёрлинг, Николай Гедда, Ингвар Виксел, Нина Штемме – вписали свои славные страницы в историю национального музыкального театра. Мари Линдквист, Моника Перего, Юргита Дронина, Ян Эрик Викстрем – звезды современной балетной труппы – успешно выступают не только в Стокгольме, но и во многих крупнейших театрах мира. 
Выдающиеся хореографы ХХ столетия Дж.Ноймайер, В.Форсайт, Дж.Килиан сотрудничали с балетной труппой театра. Сегодня в моде постановки М.Бежара, А.Прельжокажа, М.Эка, П.Йонсона, М.Моньер, Б.Эгерблад. В последнее время руководство театра (с 1 апреля 2004 года коллектив возглавляет Андерс Францен) активно сотрудничает с московской «Геликон-оперой», главный режиссер которой (Д.Бертман) уже поставил в Стокгольме «Евгения Онегина» и «Пиковую даму» Чайковского, а в этом году бросаются в глаза довольно дерзкие афиши его интерпретации «Андре Шенье».

В Стокгольмском музыкальном театре мне удалось попасть на вечер одноактных балетов. «Болеро» М.Равеля, «Свадебка» и «Весна священная» И.Стравинского оказались органично объединенными общим постановочным замыслом, несмотря на то, что в основе «Болеро» была сценическая версия М.Бежара, а два других балета – хореографические решения А.Прельжокажа. Авторские идеи Равеля о драме, близкой к «Кармен» и русские обряды Стравинского явно ушли в сторону. Новые модернистские спектакли, тем не менее, оригинально интерпретировали извечную тему человеческих отношений. «Скованные» вариационной формой произведения Равеля двенадцать танцующих были также жестко ограничены условным пространством с прозрачными стенами. Четыре угла – символические «тупики», из которых не могли вырваться безликие герои, периодически безуспешно пытавшиеся соединиться в пары.
Главная идея «Свадебки» – изменившийся в современном мире характер интимных отношений, который фактически превращает мечту о совместной счастливой жизни в недостижимую утопию. Шесть молодых пар не отличаются постоянством, они сходятся и разбегаются, образуя новые связи. Появляющиеся рядом с юношами и девушками манекены в белых платьях с фатой являются знаковыми фигурами – это желанное для всех будущее. Тем более пронзительной параллелью к  калейдоскопу сценических отношений, возникающих между героями, прозвучал контрапункт русской фонограммы (правда, исполненный певцами с небольшим иностранным акцентом)  из свадебных обрядовых мелодий, воспевающих единственных и по-настоящему любимых.
Завершавшая представление «Весна священная» стала достойным финалом вечера. Разделение людей в архаическом прошлом на миры – мужской и женский – воспринимается в балетной постановке А.Прельжокажа как очередная метафора. Культ силы, демонстрацию ловкости, презрение к слабым проповедуют мужчины. Преклонение перед личностью прекрасной жрицы и погруженность в магию ритуалов царят в жизни женщин. Встреча двух племен в новом сценарии воспринимается как аллегорическая неизбежность, а заключительная вакханалия предстает гимном Эросу.

Обычно в театральном и филармоническом репертуаре Стокгольма конец августа – период затишья, как и у нас, здесь время отпусков. К счастью, в этом году с 22 августа по 2 сентября в столице Швеции проводился музыкальный фестиваль стран Балтийского моря. В рамках данного форума выступили Национальный Шведский симфонический оркестр, Симфонический оркестр и хор Шведского радио, Российский оркестр из Мариинского театра оперы и балета, хор Латвийского радио и другие коллективы. Маэстро Даниэль Баренбойм, Дэниел Хардинг, Валерий Гергиев, Риккардо Мути, Эса-Пекка Салонен, Микаэль Тиден предложили слушателям произведения П.И. Чайковского, Я.Сибелиуса, Д.Д. Шостаковича, С.С. Прокофьева, Р.Штрауса, Э.Сати, Г.Малера, Б.Бартока, К.Лейман, Х.Крайм. Фортепианную музыку Ф.Шопена исполнил Станислав Држевиевский. Камерно-инструментальные ансамбли И.Брамса и Б.Крузеля озвучили Никлас Андерсон (кларнет), Малин Броман (скрипка), Пер Оман (скрипка), Эрика Найлунд (альт) и Ольга Карлсон (виолончель). Филармонический зал «Бервальдхаллен» стал главной площадкой фестивальных концертов.

Если бы не благородные жесты инициаторов фестиваля, он мог бы и не состояться. Буквально за несколько месяцев выяснилось, что средств на его проведение катастрофически не хватает. В сложной ситуации директор фестиваля Микаэл Тюден, известный финский дирижер Эса-Пекка Салонен и Валерий Гергиев отказались от гонораров, пожертвовав их в фестивальный фонд. Кроме того, правительства России и Швеции внесли по миллиону шведских крон в фонд этого праздника классической музыки. Созданный в 2003 году и ставший ежегодным Фестиваль Балтийского моря был задуман как особый музыкально-экологический проект: в его рамках традиционно проводится экологический форум организуемый Фондом Защиты Дикой Природы.

В одном из своих интервью В.Гергиев так прокомментировал социальную миссию фестиваля: «Я глубоко убежден в том, что для будущих поколений судьба Балтийского моря несоизмеримо важнее вопроса о том, какие тенденции будут преобладать в интерпретации симфоний Бетховена. Если бы личные интересы стояли для меня на первом месте, то я, не задумываясь, устроил бы себе и коллегам лишнюю пару выходных. Однако тема экологии, вокруг которой выстроена концепция фестиваля, имеет самое серьезное значение, поэтому мы ежегодно приезжаем в Стокгольм».
Концерты фестиваля посещают крупнейшие политики стран Балтийского региона, от которых зависит решение многих экологических вопросов.  Особое место в концертных программах Фестиваля Балтийского моря занимают сочинения композиторов Северных стран, государств Балтии и России, в том числе новая музыка, и произведения, написанные по заказу фестиваля.
Я нисколько не пожалела, что выбрала для себя вечер, на котором исполнялись хоровые сочинения эстонских и латвийских композиторов. Музыка А.Пярта, В.Тормиса, Э.Эшенвалдса, Ю.Аболса, наполненная мощными фольклорным импульсами, тонким романтическим колоритом, яркими современными сонористическими эффектами, произвела на всех слушателей сильнейшее впечатление. Хор латвийского радио под управлением Сигварда Клава предстал не просто как коллектив в высшей степени профессиональный, способный выступать a cappella с фантастически сложными партитурами. Театральная эффектность преподнесения «Каравана» Ю.Аболса вызвала у аудитории настоящий «культурный шок», вылившийся в восторженные аплодисменты. Глубокое эмоциональное погружение в исполняемый материал («Латвийские бурдонные песни» В.Тормиса, «Солнечные собаки» Э.Эшенвалдса) надолго осталась в памяти. Для меня этот хоровой концерт – одно из сильнейших музыкальных впечатлений последнего времени.
Музыкальные темы и образы в Швеции можно встретить где угодно. Даже в музее «Васа» я отметила для себя, что в экспозиции много резных деревянных скульптур, представляющих музыкантов. Бросается в глаза яркое полотно с изображением музицирующего короля Густава Адольфа, заказавшего этот «Титаник XVII века», там же представлены старинные ноты песен, исполнявшихся на свадьбе этого монарха.
Кроме музыкальной серии А.Матисса «Джаз», в музее современной живописи в качестве одного из экспонатов встречаю знакомый прибор, правда, несколько преобразованный. Представьте себе, это уже не просто обычный метроном, а «Неразрушимый объект» («Indestructible object») работы американского художника Мэна Рэя. Размещенный в стеклянном кубе под охраной сигнализации, он, безусловно, таковым и является. Что означает символичное присутствие всевидящего ока? На этот вопрос можно долго искать ответ. В кубистическом полотне Ж.Брака очевидно наличие пюпитра, разбросанных нотных листов и контуры скрипки: все детали музыкального натюрморта словно замерли, ожидая появление музыканта.
С добродушным голландским скрипачом Г.Хальса я встретилась в зале Национального музея.

 Галантную пастораль А.Ватто с гитаристом, развлекающим дамское общество, в этом же музее дополняет скульптурное ню Э.Дега «Обнаженный балетный танцор». Оторвавшихся ненадолго от музицирования за клавиром  близких эсквайра Дженнингса изобразил английский художник XVI века А.Рослин.
Интересны граффити с нотными фрагментами на станции «Ostermalmstorg» метрополитена, лестница в форме звучащей клавиатуры там же, живописная клумба-рояль в Дроттнингхольме, домики в Скансене, используемые как концертные помещения для выступлений фольклорных коллективов. Каждую пятницу даются органные концерты в открытом для свободного посещения костеле Святого Якоба. Символично, что в кирхе Святого Карла Йохана, расположенной рядом с музеем современного искусства, проходят выступления джазовых музыкантов.
Запоминающихся уличных музыкантов из свободных художников я не замечала. Те, что изредка попадались, не представляли собой ничего интересного как профессионалы, из чего можно сделать вывод, что хорошие специалисты на улице не работают.
Особое восприятие звукового пространства создавала и чужая речь, окружавшая повсюду. Вот когда пришлось напрягаться, спрашивая что-либо не по-русски, а на международном английском (очень скромном в моем случае). В Швеции же это практически второй официальный язык, на котором общаются в метро, магазине, кафе и на улице. Узнавался на слух не только английский и шведский (где-то похожий на эстонский, отличающийся особым синкопированным ритмом, многочисленными «о» и «ё»), периодически звучала возбужденная итальянская речь, чеканный немецкий, шипящий польский язык и другие (незнакомые). В Стокгольме много туристов: только через музеи ежегодно проходят около девяти миллионов посетителей. Рядом со всеми музеями стояли автобусы российской турфирмы «Нева».
И на родном русском недовольная мамочка ругала непослушного сынишку, а тут же рядом семейная пара обсуждала программу вечернего отдыха. В Национальном музее, испытывая неловкость в общении с автоматическими системами пропусков, в которые требовалось вводить электронные билеты, раздраженно бормоча, я услышала на русском успокаивающее признание от старушки: «Я тоже долго не могла понять, как это сделать». Деловые дамы на набережной делились заботами о презентации выставки живописи шведских художников в России, в трамвае друзья торопливо договаривались, на какой остановке им надо выходить. В Старом городе (Gamla stan) в ответ на мое удивленное восклицание отозвался усталый экскурсовод, подтвердив, что я попала на самую узкую улочку средневекового Стокгольма (Marten Trotzigs grand), где расстояние между домами всего 90 см.
Но, что однажды совершенно сразило, – это русский революционный марш, который играл духовой оркестр у метро на станции «T-Centralen», когда перед собравшимися на улице прохожими закончили свои выступления кандидаты в парламент. Знакомые слова П.Григорьева возникли сами собой:
«Белая армия, черный барон
Снова готовят нам царский трон,
Но от тайги до британских морей
Красная Армия всех сильней.

Так пусть же Красная
Сжимает властно
Свой штык мозолистой рукой,
И все должны мы
Неудержимо
Идти в последний смертный бой».
Энергетически сильная и мужественная музыка С.Покрасса удивительным образом наполняла людей бодростью и оптимизмом. Но вот знали ли музыканты, какой поэтический текст у этого марша (а дальше в редакции Д.Бедного в нем появляются и Реввоенсовет, и Сталин)? Вряд ли. Вот такой уникальный пример трансформации музыкально-поэтического содержания!
На взгляд со стороны, Стокгольм излучает всяческое благополучие. Исключительный комфорт и надежность имеют естественное продолжение в
неизменной вежливости и отзывчивости. «Can I help You?» – вопрос, который мне задавали не раз. И это, несмотря на известную сдержанность северных людей. Как объяснила мне дочка, по этой же причине во многих городских кафе столики специально располагаются очень близко, чтобы у людей был лишний повод к общению. Очень надеюсь, что когда-нибудь я смогу снова увидеть этот город и продолжить общение с ним.

С. Севастьянова
кандидат искусствоведения,
доцент кафедры теории и истории музыки