Камертон № 7

 

ЖИЗНЬ - ПОДОБИЕ ОТКРЫТОЙ ПАРТИТУРЫ

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА МУРЫГИНА

 

            Когда уходит из жизни близкий друг, хочется сказать о нём всё; но астраханский пианист Владимир Мурыгин был мне не только другом - будучи на 9 лет старше, он стал своебразным наставником, человеком, которому можно было доверить самое сокровенное.        Володя Мурыгин был светлым человеком. Мягким, деликатным, по настоящему добрым - как в жизни, так и в творчестве. Известие о скоропостижной смерти замечательного пианиста в октябре 2008 года  в далеком Козельске, что рядом с Оптиной пустынью, ошеломила многих знавших и помнивших его. Сейчас сложно говорить о том, что привело его в Оптину пустынь; возможно, он сам в последние годы не смог бы жить в Астрахани - такая сложилась обстановка, что талантливый человек был вынужден уехать из родного города. Куда, зачем? Бог знает.
Эти заметки не претендуют на всесторонний охват личности музыканта и человека; я просто хотел немного рассказать о фрагментах его жизни.
Владимир родился в семье потомственных музыкантов. Бабушка его была получила прекрасное образование, в том числе – музыкальное. Отец, Александр Романович, закончил Саратовскую консерваторию по классу кларнета, работал в Астрахани на «Десятке», вёл кружок в общеобразовательной школе. Мама, Лидия Александровна, прекрасный педагог, по первому образованию – филолог, долгие годы преподавала фортепиано в ДМШ № 1, где впоследствии стал работать и её сын. Как интересны подробные и многогранные  воспоминания подруги детства Мурыгина - профессора Астраханской консерватории Галины Митрофановны Волковой! : «Володя был очень непосредственным ребёнком. Мальчика с детства влекло к роялю, он часами мог подбирать интересные созвучия, вслушивался в них. Круг увлечений маленького Володи был очень большой. На первом месте, конечно, музыка; далее изобразительные искусства, театр, литература. Книги в семье очень любили, прежде всего – Ч.Диккенса, Р.Роллана, Н.Лескова, Ф.Достоевского. Детские мечты всегда удивительны: Володя мечтал иметь большой дом, где жили бы все его друзья, а в каждой комнате стоял бы рояль!»
Первые уроки игры на чудо-инструменте дали ему бабушка и мама, которых он обожал; затем, став постарше, он пришёл в класс замечательного педагога Софьи Павловны Загоскиной, у которой  и закончил сначала ДМШ № 1, а затем - в 1968 году - и Астраханское музыкальное училище. Так как консерватории в нашем городе ещё не было, Владимир поехал в Киев, где успешно сдал экзамены и поступил в класс известного профессора Киевской консерватории Татьяны Петровны Кравченко. С огромной благодарностью Володя вспоминал годы учёбы в Киеве; помимо Т.П.Кравченко с ним занималась ассистент Е.И.Вознесенская (ныне - профессор Киевской консерватории). Вообще, судьба сводила Володю с интересными, талантливыми музыкантами, среди киевлян это были В.Топилин, М.Михайловский.
С годами мастерство молодого музыканта росло, он постоянно расширял свой репертуар. Вскоре Володя перевёлся в Астраханскую консерваторию: на пятом курсе он занимался в классе прекрасного педагога и музыканта Николая Алексеевича Токарева, затем - у Лэйлы Манафовны Сулеймановой (у которой училась, уже в зрелом возрасте,  и его мама). В её классе он и закончил Астраханскую консерваторию. «На госэкзамене  он играл 30-ю сонату Бетховена и Четвёртую балладу Шопена - то есть те сочинения, которые были ему наиболее близки», - вспоминает Л.М.Сулейманова.  Конечно, от каждого из этих педагогов - таких разных по своей исполнительской манере - Мурыгин почерпнул очень много. Так, с Н.А. Токаревым их объединяла любовь к романтической музыке; в пианизме их связывали  высокие традиции русской исполнительской школы, прежде всего - высокая духовность, культура, интеллигентность, профессионализм, где подлинность переживаний сочеталась с требовательностью к себе. «У Володи - по словам преподавателя ДШИ № 20 Галина Сергеевна Боронина, учившейся в музучилище в одно время с Мурыгиным,  - было больше стихийности, в то время как у Токарева - больше лиричности, строгости вкуса. Но они были очень интересны друг другу. Слушая, как Володя играет Шумана, Шопена, невозможно  было найти равных ему даже среди маститых, признанных музыкантов, у которых было всё - положение, преподавание в консерватории, стабильность…» «Мурыгин даже классицистов - Моцарта, Бетховена - играл «романтически», - сообщила мне педагог ДШИ № 3 пианистка Елена Александровна Богословская. – «Его трактовка не всегда устраивала педагога, потому что Мурыгин всё играл по-своему. Интересная деталь: Мурыгин умел импровизировать, причём не только в джазовом, но и академическом стилях. И однажды они с Токаревым начали музицировать вдвоём! Это была великолепная импровизация, настоящий джем-сешн!»
С 1979 по 1984 год Владимир Александрович работал в городе Балашове Саратовской области, где его деятельность как педагога была весьма значительной. Он сформировал вокруг себя замечательный класс одарённых людей, многие из которых продолжили образование в ведущих консерваториях страны. Володиной гордостью был Кямал Ашурбеков, который был удостоен диплома первой степени на конкурсе имени Д.Кабалевского в Самаре (тогда – Куйбышеве) в 1982 году, а затем продолжил обучение в московской консерватории. В Балашове Володя очень много играл: это «Арабески» и «Симфонические этюды» Шумана, этюды, скерцо, баллады Шопена, прелюдии и сонаты Скрябина, Рахманинова. Имя Мурыгина становится хорошо известным не только в Балашове и Саратове, но и за их пределами.

 

            Став педагогом астраханской  ДМШ №1, а затем  музыкального училища, Владимир каждый год давал концерты - и какие! Публика была в восторге от его мощной трактовки «Симфонических этюдов» Шумана, Первой баллады и до-минорного ноктюрна Шопена, Этюдов и - особенно - Прелюдии и ноктюрна для левой руки Скрябина. «Чувства, - вспоминает Г.С. Боронина - были живыми и верилось, что духовное единение композитора и исполнителя на самом деле существует».
Мурыгин играл очень много. «У меня в голове и руках более двадцати программ!» - говорил он мне в начале девяностых годов. Конечно, Владимир и не мог представить себе занятия по специальности без показа музыки студентам. Бывая на его уроках, я обращал внимание, как кратко, ёмко, по существу он объяснял учащемуся задачу работы над конкретной пьесой. Если же  что- то у них «не выходило», Владимир Александрович садился за рояль - и всё становилось ясно и понятно. Он не обходил стороной и стилевые, и биографические моменты, последние - очень часто - с добрым юмором. О, Мурыгин был знатоком и хранителем огромного числа баек и интересных историй из жизни многих деятелей искусства, прежде всего - пианистов.
Вот другой штрих, ярко рисующий Мурыгина вне музыки. В 80-е годы все консерваторцы и педагоги музыкального училища отрабатывали летний трудовой семестр на консервном заводе; видимо, слова «консерватория» и «консервы» казались начальству синонимами. В один год мы с Володей устроились в так называемую «бригаду по уборке территории» (это давало возможность находиться на заводе лишь в одну, первую смену). В обеденный перерыв он обычно куда-то терялся, и потом долго искал нас по всем закоулкам завода. Так и помню его добродушную физиономию, когда он как медведь пролезал через кусты около забора и радостно восклицал (по аналогии с известным персонажем  советского фильма): «А что это вы тут делаете?»
После смерти матери, которую он нежно любил, Володя не смог жить в своей квартире - она тяготила его воспоминаниями о детстве  и юности. Вспоминает Г. Боронина: «Совершенно не приспособленный к практической жизни, всегда испытывающий трудности в этой сфере, за роялем Володя был в своей стихии». Но в конце 90-х играть становилось всё труднее, чаще всего - по личным причинам, Как многим талантливым людям, Мурыгину удивительно не везло в личной жизни. А ему так хотелось простого человеческого счастья, тепла домашнего очага! Но были и объективные причины: прежде всего - непонимание коллег, не приемлющих его «странную» жизнь. Отсюда - частые срывы, прогулы, уходы в нирвану…
Конечно, Володя мечтал вернуться в родной город. Но сделать это ему не удалось. А планов было очень много: он мечтал играть дуэтом с Галиной Волковой, начал подбирать ноты музыки для двух фортепиано - Шуберта, Шопена, Рахманинова, Сен-Санса, Дебюсси; начал усиленно заниматься, о чём часто писал. От реализации этих планов его отделяли какие-то две недели. Как оказалось – навсегда…
Летом 2007 года я встретился с Володей в Астрахани - он приехал хлопотать насчёт квартиры, которую сдавал здесь.  Весь вечер мы проговорили о разных вещах. Удивительно, но он совершенно не жаловался на судьбу; просто говорил, что работает в сельской школе, а также в монастыре - учит всех желающих музыке. Иногда ездит настраивать пианино в Москву… Говорили в основном о музыке. Володя интересовался, что нового я написал, а я подарил ему только что отредактированную фортепианную пьесу. Но за всеми его речами сквозила такая обида! Ведь он прекрасно осознавал свой талант, но, видя, что ему нет применения, не роптал: он просто констатировал факты.
Рассказывают, что в день его похорон - 18 октября - в Оптиной пустыни стояла отвратительная погода, лил дождь. А когда гроб опустили в могилу, на небе засверкала радуга! Это бывает только тогда, когда умирает очень хороший, любимый Богом  человек.
В одном из последних стихотворений Володи есть такие строки:
«В преддверьи неизбежных перемен
Меня не оставляет мысль, что жизнь -
Подобие открытой партитуры,
Где дирижёр невидим нам, но мы
Незримо чувствуем его
В немыслимой гармонии оркестра…!»
Конечно, каждый человек по-своему невосполним, но личность такого масштаба, как Мурыгин – особенно! Г.М.Волкова открыла недавно, что инициалы его такие же, как и у В.А. Моцарта – В.А.М.! Он и был человеком моцартовского склада – лёгким, открытым и потрясающе талантливым.
Но больше всего мне  вспоминается один светлый сентябрьский вечер в володиной квартире на улице Шаумяна. Мы пили чай, и он играл только мне. В медленной части 31-й сонаты Бетховена, так называемом  Arioso dolente, он, казалось, ушёл куда-то далеко-далеко, в высшие сферы. В квартире, основательно потрёпанной, звучала великая музыка, и Владимир был только в ней. Он играл гениально…

                                          А. Рындин
преподаватель Астраханского
музыкального колледжа, композитор