Камертон № 7

 

ПОЗДРАВЛЕНИЯ ЮБИЛЯРАМ

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ПРЕКРАСНОЙ ДУШЕ,
ИЛИ НЕФОРМАЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ ПО ОФИЦИАЛЬНОМУ   ПОВОДУ

 

 

 

Понятие «возраст» плохо сочетается  с ее обликом, и уж совсем никак не соединяется  с ее именем  формально-пафосное слово «юбилей». Если есть в консерватории человек, не просто абсолютно равнодушный ко всем  знакам и формам общественного внимания, но почти панически избегающий разного рода празднований и славословий в свою честь, то это она,   Ольга Ивановна Поповская – воплощение чрезвычайной скромности, «тихости» в самом идеальном  понимании этого слова.
Для меня, как для многих и многих студентов, настоящее «вхождение» в профессию, начало «ведения» музыки, литературы, живописи, философии связано с занятиями у Поповской. Именно здесь для нас  впервые серьезно открылись художественные вселенные  Малевича, Хлебникова, Брюсова, Климта, Шагала, Флоренского, Кафки, Манна, Тарковского, Шнитке, Сокурова – всего и не назвать.  Сама Ольга Ивановна несмышленым первокурсникам тоже представлялась существом какого-то  иного, в ту пору мало знакомого мира. Бесконечное внешнее обаяние в соединении с изысканностью  почти утраченной ныне  «русской  медлительной речи» действовало магически, завораживающе. Впечатление довершал и усиливал волшебного серебристого тембра голос, которым было для нас озвучено  шуршание бальмонтовских «Камышей»,  прочитано вересаевское «Зеркало», пропето хлебниковское «Бобэоби»…
Ставшая почти банальной, чеховская сентенция о прекрасном человеке  теряет привкус затертости и безжизненности в соединении с образом героини этих неформальных заметок – в ней действительно редким образом воплощен классический идеал калокагатии, единства красоты и добродетели. Думаю, это заявление не вызовет упреков в наведении хрестоматийного глянца на портрет юбиляра, ибо именно так  и не иначе  характеризуют О.И. коллеги, студенты, друзья, все, кому довелось с ней общаться.  Она вообще представляется человеком с других,  почти исчезнувших за поворотом времени  берегов.  Будучи  вполне современным проректором по учебно-воспитательной работе, обязанным внедрять разного рода новации в наше консерваторское существование, О.И. сохраняет верность старинным  традициям русского учительства: служить  совестливо, бескорыстно и беззаветно, не просто обучая, но духовно окормляя своих учеников, становясь для них настоящим Учителем.
Мне не приходилось встречать человека, более требовательного к устному и печатному Слову, чем О.И. В  ее классе по специальности студенты доходят до отчаяния, стараясь  не просто адекватно выразить  свои мысли, но облечь их в максимально выверенную, художественную форму.  Строгому анализу подвергаются динамика и ритм каждого абзаца, предложения, фразы, «вес»  и «цвет» каждого слова, буквы. На практике познается,  действительно ли «А – черно, бело – Е, У – зелено, О – сине…».
Заботой о красоте слова и мысли отмечены работы самой О.И. Одаренный ученый,  О.И. Поповская  разработала  оригинальную концепцию символической программности в контексте неосимволистских тенденций современного искусства. Кандидатская диссертация О.И., выполненная в ЛГИТМИК под руководством профессора Л.Н. Раабена, по своему научному результату и новизне проблематики соответствует уровню докторской. Остается лишь сожалеть, что этот талантливый труд, очень высоко оцененный крупнейшими нашими музыковедами, не получил продолжения в жанре монографии.  Впрочем, О.И., как обычно,  склонна находить в своей работе скорее недостатки, чем высокие достоинства – качество, поучительное для многих молодых ученых, спешащих оставить  «след в истории», публикуя массу (иначе и не назовешь) сырых,  псевдонаучных текстов. 
Можно  удивляться, как человеку, несущему такой груз административных, педагогических, научных обязанностей, в течение нескольких лет занимающему один из самых ответственных постов  в нашем «консерваторском государстве»,  удалось  сохранить  внешнюю легкость, мягкость,  простоту и деликатность  в обращении со всеми – от гардеробщицы до студента.  В этом видится проявление подлинной интеллигентности,  редкого, почти забытого ныне  качества, которым  отмечены лишь немногие избранные.
Эту избранность, особенность, много лет назад я ощутила при  встрече с моим  дорогим наставником и другом.  И, должна признаться,  долгие годы знакомства мало изменили  первые, ученические впечатления об Ольге Ивановне. Для меня она по-прежнему  является воплощением шиллеровской Прекрасной души, в сиянии которой скрыты неизреченные тайны.

И. Некрасова
кандидат искусствоведения, доцент
кафедры теории и истории музыки